Мирабо был одним из последних умеренных лидеров, которые доминировали среди якобинцев, этих клубов, которые выросли из масонских лоджий. Это был голос Мирабо, его воля, его сильные аргументы, которые сдерживали все возрастающую ярость фанатиков из якобинских клубов.

Наверно все же он понял под конец силу и сущность того демона, на взращивание которого он потратил столько энергии. В своей последней попытке спасти королевскую семью он сумел перекричать фанатиков-смутьянов в якобинском клубе. В тот же вечер он был мертв, и, согласно автору книги «Бриллиантовое ожерелье» (The Diamond Necklace), «Луис подозревал, что Мирабо был отравлен.» Таким образом, как и Филипп Орлеанский, а позже Дантон и Робеспьер, Мирабо также был убран со сцены после того как он сыграл отведенную ему роль. В Протоколе 15 мы можем читать следующее — «Мы казним масонов таким образом, что никто ничего и не заподозрит.»

«Так мы будем обходиться с теми масонами, которые слишком много знают.», записано о Протоколах далее.

В своей книге «Жизнь Мирабо» Е.Скаддер (Life of Mirabeau, E. Scudder) пишет — «Он умер когда революция все еще могла быть остановлена.»

На первых стадиях революции на сцене был также Лафайет (Lafayette). Он был одним из тех простых масонов, которые были затянуты в водоворот событий, не понимая кто ими заправлял и куда это все катилось. Он был популярной фигурой революции, несмотря на то, что он очень сурово подавил несколько случаев беспорядков, в частности марш женщин на Версаль, атаку на Тюльер (Tuilleries), a также на Марсовых полях (Champs de Mars). Он также хотел установить демократическую монархию и не желал допустить никакой угрозы королю, ни даже от Филиппа Орлеанского, к которому он стал относиться крайне враждебно после того марша женщин на Версаль, считая, что Филипп добивался убийства короля и узурпации короны.