Несколько лет назад автору этих строк довелось готовить новые переводы нескольких широко известных новелл Дой ла о Холмсе на русский язык. Все они уже имели классические переложения на наш язык, сделанные замечательными переводчиками еще в 40–50-е годы прошлого века. Большинство переводов контролировал и редактировал сам Корней Иванович Чуковский. Вот что он писал филологу Ю. Г. Оксману в 1956 году: «Занимаюсь черт знает чем: редактирую Конан Дойля — и, так как переводы очень плохи, в сущности перевожу заново рассказ за рассказом. И конца этой работы не предвидится. Забросил Чехова, забросил мемуары, и вот вожусь с этой полубездарной пустяковиной». Сдается мне, в этой суровой фразе есть изрядная доля кокетства. Кроме того, ну не мог Чуковский признаться серьезному ученому-филологу, что отодвинул многие дела из-за того, что его поглотил, затянул в себя мир приключений Шерлока Холмса.

Так или иначе, но Корней Иванович, лично познакомившийся с Конаном Дойлом еще в 1916 году, курировал большинство классических советских переводов Дойла. Естественно, взявшись переводить рассказы на русский заново, я сравнивал свои результаты с классическими вариантами. Каково же было мое изумление, когда обнаружилось, что из большинства текстов исчезло значительное количество мелких бытовых деталей, тех самых конкретных мелочей, которые создают «плоть и кровь» викторианской Британии, запечатленной Конаном Дойлом. По-видимому, большинство этих вещественных реалий были сочтены «ничего не говорящими советскому читателю подробностями».

«Дьявол, — говорили богословы Святой Инквизиции, — таится в деталях». Именно деталей лишили русского читателя в традиционных переводах. Не иначе как «от греха подальше».

Примеры лишь из одного рассказа, из «Пестрой ленты»: «Уилтонский» ковер (знаменитая марка ковров) стал просто «квадратным ковриком».