- Не горячитесь, поручик, - урезонил его лежавший рядом ротмистр Строев. - Надо уметь смотреть правде в глаза... Нас бросили? Бросили. И это факт. И отрицать это бессмысленно.

- У них не было другого выхода. Нас, тяжелых, более трехсот человек...

- Откуда вам это известно?

- Таня сказала, сестричка наша... Так вот, с таким обозом краснопузые нас бы в два счета догнали и... Понимаете? А так нашим, может быть, еще удастся уйти. Я прав?

- Возможно. - Ротмистр задумчиво провел ладонью по обросшей рыжей щетиной щеке. - Только я вот что вам скажу... Был бы жив генерал Корнилов, царствие ему небесное, мы бы сейчас с вами здесь не валялись.

- И вы туда же, - вяло отмахнулся поручик. - Все они одним миром мазаны. - Сложил губы в ядовитую усмешечку, выпустил дым колечком и спросил: -У вас есть оружие?

- Застрелиться желаете?

- Это не для меня, - сказал поручик, стряхнув пепел в консервную банку. - Жизнь в руках божьих. Он нам ее дал, он ее и возьмет. Противиться смерти глупо, но и шагать ей навстречу - глупо. Поэтому хочу предупредить: не палите зря.

- А с чего вы вздумали, что я начну палить?

- Вы человек вспыльчивый, можете не выдержать.

Ротмистр надолго задумался, почесал широкую волосатую грудь и спросил:

- Вы что, на их благородство рассчитываете?

- Только на бога.

Ротмистр расхохотался наивности собеседника и, придвинувшись к нему, прошептал на ухо:

- Они безбожники, поручик. Они сделают с нами то, что мы сотворили с ними в Тихорецкой... Переколют, как свиней, и крышка!

- Значит, судьба, - вздохнул поручик. - У вас чистого листа бумаги не будет?

- Завещание хотите оставить?

- Что-то вроде этого.

Ротмистр придвинул к себе казачий баул, порылся в нем и бросил соседу тонкую ученическую тетрадь.