Японцы упрямо продвигались к российскому Дальнему Востоку, и, чтобы создать буфер между ним и японцами, Россия также вошла в Китай, заняв его северную часть. Понятно, что захват Маньчжурии не может быть объяснен только стремлением защитить себя от хищных японцев, но, с другой стороны, земли у России тогда было так много, что и свою территорию она тогда еще как следует не освоила, особенно на востоке. В связи с этим стремление России к дополнительным приобретениям в Китае в то время нельзя однозначно трактовать как агрессию против суверенного государства. Не успей Россия занять Маньчжурию – там были бы японцы, а японская оккупация была, по общему признанию, гораздо жестче русской. И хотя русские порой могли уничижительно называть китайцев «ходьками», но они никогда не уничтожали массы китайского населения, как это делали европейские и американские «либералы» и «демократы», которых превосходили японцы. Даже при подавлении Боксерского восстания в 1900 г., которое считается черной страницей в истории отношений Китая и России, русские войска не совершали тех гнусных бесчинств, которые творили японцы, американцы и европейцы. Еще более важно то, что русские развивали экономику Северного Китая: основали город Харбин, ставший впоследствии столицей Маньчжурии, и провели Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД), связавшую огромную территорию жизненной артерией, вокруг которой ключом забила жизнь. Русские в целом развили инфраструктуру этого края и оставили все сделанное хозяевам этой земли. Неудивительно, что на китайской земле к 1917 г. выросло целое поколение русских, жившее в дружбе с местным населением.