Хотя, надобно оговориться, не всегда все складывалось так скверно.

Проблески здравого ума иногда заставляли Галочку сдерживать порывы отдать последние рубли за очередную покупку. Когда при увольнении из рядов спецназа Георгий получил огромную сумму, она почесала затылок и невероятными усилиями воли заставила себя начать откладывать деньги на приобретение отдельной квартиры для Дашеньки, готовой в любой момент выскочить замуж. Все полтора года супруга, к немалому удивлению Извольского, копила и приумножала капитал, пока заветная цель, наконец, не была достигнута, и намедни Галина получила ключи от новенького однокомнатного жилья дочери.

А дальше все покатилось по накатанной, проторенной дорожке: «Жоржик, нам нужно срочно сменить люстру… Дорогуша, Дашенька мечтает об итальянской кухне… Милый, ведь скоро осень, и я присмотрела себе еще одни шведские сапожки…» Сам Жоржик при этом до снега шлепал по лужам дырявыми летними туфлями. Всюду бывал в единственном поношенном и вышедшим из моды в прошлом веке костюмчике «а-ля питерский рабочий». Обедал вместе с бомжами, а на ужин дома чаще всего потреблял вермишель быстрого приготовления…

Конечно же, он все прекрасно понимал, но приходилось терпеть и потребительское к себе отношение, и жуткий эгоизм жены с взрослой дочерью. Погоревав и поворчав на своих баб, Извольский всякий раз приговаривал:

— Ну, куда же от них деться!? Родные, как-никак кровинушки… Куда они без меня?.. Да и я-то кому нужен — в свои сорок лет?..

Изо дня в день, регулярно прикладываясь к плоской фляжке с чистым спиртом, подполковник запаса все чаще задавался одними и теми же вопросами: смогу ли я освободиться от пагубного пристрастия? Сумею ли удержаться на человеческой высоте?..