Тихо. Наташа спит, укутавшись , приткнувшись к стене, на полу (нет у нас доселе второй кровати), завтра, по кухонным соображениям, ей рано вставать. Пишу, свечка светит, три лампы зачем-то стоят на столе, знакомое зеркальце, папино складное, лупа, купленная в 1915 (?) для разборки рукописей И.И. Шаховского, екатеринбургский слоник, бювар, собачка-мопсик для обтирки перьев, пасхальное яичко красное с рисунком Леши Палечека (освященная церковь), тетради, на них сверху обломок подковы, бумаги, книжек штуки четыре, деревянный стакан для перьев и карандашей, черный из маминой комнаты, банка с самодельными, из цветного карандаша, фиолетовыми чернилами, ну, еще всякая мелочь... Конечно, тикают часы над постелью. Настроение "самообъективизации". Думы и чувства мелькают и болезненно отпечатываются в голове, в сердце, в душе... (Ночь).

Омск, 23--24 июня

Короткие ночи, вечера длинные, ласковые, у реки копошится народ, детвора, оживленно... Лодки, конечно, "Стенька Разин" и "Шарабан". Лошадей купают, начали купаться и люди. Воды много, красиво. Свежо. Течение довольно слабое, не то что у нас на Оке. Хочется на пароход. Не удастся, пожалуй. Завтра буду "проситься"...

В Перми, говорят, паника -- еще бы!.. В Англии раскрыта большевистская организация. Ясно -

Ложится тьма густая

На дальнем Западе, стране святых чудес...

Хотят помогать... Не поздно ли? Если справимся, то справимся вне зависимости -- будет ли помощь... Впрочем... -- всякое даяние... Ну, уж только благодарности, извините, не ждите... Попили нашей кровушки...

Милюков знаменательно льстит Японии... Или пришла пора "активной политики?" На Дону и у Деникина крепнет тяготение к Гинденбургу1. Сам черт ногу сломит (1 ч. 10 м. ночи).

Омск, 6--7 июля