- Жизнь несет нам немало страданий, - мягко отозвался аббат. - У кого их нет? О твоем уходе скорбим мы все, не только ты сам. Но ничего не поделаешь. Я дал слово и священное обещание твоему отцу Эдрику-землепашцу, что двадцати лет от роду отправлю тебя в широкий мир, чтобы ты сам изведал его вкус и решил, нравится ли он тебе. Садись на скамью, Аллейн, тебе предстоит утомительный путь.

Повинуясь указанию аббата, юноша сел, но нерешительно и без охоты. Аббат стоял возле узкого окна, и его черная тень косо падала на застеленный камышом пол.

- Двадцать лет тому назад, - заговорил он снова, - твой отец, владелец Минстеда, умер, завещав аббатству три надела плодородной земли в Мэлвудском округе. Завещал он нам и своего маленького сына с тем, чтобы мы его воспитывали, растили до тех пор, пока он не станет мужчиной. Он поступил так отчасти потому, что твоя мать умерла, отчасти потому, что твой старший брат, нынешний сокман* Минстеда, уже тогда обнаруживал свою свирепую и грубую натуру и был бы для тебя неподходящим товарищем. Однако отец твой не хотел, чтобы ты остался в монастыре навсегда, а, возмужав, вернулся бы к мирской жизни.

______________

* Сокманы, люди чаще всего недворянского происхождения, получали в "держание" землю от короля и были за это обязаны ему повинностью воинской, денежной и проч.

- Но, преподобный отец, - прервал его молодой человек, - ведь я уже имею некоторый опыт в церковном служении.

- Да, любезный сын, но не такой, чтобы это могло закрыть тебе путь к той одежде, которая на тебе, или к той жизни, которую тебе придется теперь вести. Ты был привратником?

- Да, отец.

- Молитвы об изгнании демонов читал?

- Да, отец мой.

- Свещеносцем был?

- Да, отец мой.

- Псалтырь читал?