Кстати, герб провинции Емтлаяд, представленный уже на печати XVII века, отображает еще более совершенную форму охоты — собака и «сокол» (очевидно, подразумевался беркут) атакуют лося.

Охотничий инстинкт соколов находит и более полезное применение. В наше время ловчие птицы помогали и помогают, если не ошибаюсь, избавлять аэродромы от множества пернатых гостей, способных вывести из строя низко летящий самолет.

Итак, использование животных, начавшееся с «симбиоза» человека и собаки, пришло к своеобразному паразитированию на некоторых видах, охотящихся в среде, где наши собственные возможности ограничены, — под водой и в воздухе.

Неблагодарные люди очень редко привязываются к полезным животным так же сильно, как к избалованным домашним любимчикам, от которых почти ничего не требуют, а на выражения нежности к ним не скупятся. Впрочем, и от баловней есть польза: развивать в себе умение любить и печься о ком-то — что может быть важнее в нашем все более ожесточающемся мире? И это одинаково относится и к взрослым, и к детям. Животное, которому обеспечен надлежащий уход и которым по-настоящему дорожат, вполне можно считать счастливчиком. Но худо — даже при самом правильном уходе — животному, не получающему от человека теплоты.

Объективно говоря, домашний любимчик пользуется благорасположением хозяев, не внося никакого вклада в хозяйство, как это делают животные-охотники или животные-рыболовы. И вновь перед нами пример «симбиоза» с креном в паразитизм, уже со стороны животного. Но мы-то, пекущиеся о животных, выращивающие их «ценой немалых жертв», как говорят все те, кому не дано нас понять, мы-то чувствуем, осознаем, что для нас «жертвовать» — радость, даже потребность. В конечном счете и в этом «симбиозе» выигрываем мы. Нам просто необходимо на кого-то или на что-то изливать наши чувства. Почему?