Левша с первого взгляда стал относиться к Быкголове с пониманием. У них была общая черта. На поселке его самого прозывали Лошадиной головой или Пуголовком. Но его это не смущало. Он рос, а голова оставалась почти такой же и пропорция восстанавливалась. И еще надеялся, что качество мозгов в голове с годами станет соответствовать количеству.

Быкголова сразу же откомандировал «Пуголовка» в город за фельдшером.

- И пусть не засиживается,- напутствовал он посыльного, вручая на дорогу бублик. - Скажи, мол, оперативник пострадал ... при исполнении. Ранение в руку. - Указал взглядом на замотанную не совсем свежим вафельным полотенцем ладонь Никанора. И, понизив голос, добавил:

-Заслуженный чекист ... Участвовал в ликвидации самого ...

Как иллюстрацию к сказанному поднял вверх два волосатых пальца. Кат неодобрительно заворочался в постели, дотянулся до стоящего на тумбочке графина с водой, и, судорожно дернув острым кадыком, сделал несколько глотков.

- Лишнее сказал, Степа. Пить надо меньше. Хватит меня расхваливать. Как будто речь держишь на моих похоронах. Рановато. Поживу еще ... Врагам на злобу. И еще помочусь на их могилах, - недовольно прервал гостя Никанор и, глядя в упор на Левшу, добавил:

- Он парень бойкий. Сам найдет что сказать.

Левша сгрыз с бублика мак, спрятал в карман и отправился за фельдшером.

Худенький старичок фельдшер нервно поправил очки с круглыми, выпуклыми линзами, придающими его лицу удивительное сходство с ночным филином. Недовольно принюхиваясь к резкому запаху скипидара, медик внимательно обследовал больного и констатировал: