Когда на корабле узнали, что почти четверть века своей жизни я провел в суровых лесах Вирджинии и слыл там искусным охотником, отношение ко мне несколько улучшилось и мной уже не помыкали, как прежде. Боцман приставил меня к пушке Вильяма, велев ему сделать из меня толкового канонира. Орудий на борту корабля было множество.
- Целая плавучая крепость! - высказал я однажды приятелю свое удивление.
- Сто чертей, а ты как думал? Мы же не на бал собрались.
В трюмах корабля я обнаружил отсеки, напоминавшие тюремные казематы, тем более что в них грудами были свалены кандалы.
- Для чего здесь столько кандалов? - спросил я Вильяма.
- Для людей, - ответил тот без обиняков.
- Для людей? Ты что, шутишь?
- И не думаю!
- Для каких людей?
- А всяких: негров, индейцев, метисов, датчан, французов, голландцев, португальцев, испанцев - всяких, какие попадутся к нам в лапы, кроме, конечно, своих земляков - англичан.
- А что мы с ними станем делать?
- Как что? Негров и разных прочих цветных продадим в рабство на наши плантации, а с европейцев сдерем солидный выкуп.
- Но это же разбой!
- Да ну?! - Вильям весело расхохотался.
Чем яснее становилась мне цель нашего плавания, тем более я прозревал: я попал не на обычное каперское судно, а на самый настоящий пиратский корабль.
Выйдя в открытое море, мы взяли курс на юг, на Малые Антильские острова и северное побережье Южной Америки. Рыская между островами, мы готовились к набегам на небольшие селения, чтобы грабить всех, кто попадет под руку. Подкарауливая в укромных морских закоулках проплывающие суда, мы ждали богатой пиратской добычи, особенно тщательно следя за невольничьими судами, плывшими из Африки.