В жизни Лаврентий Павлович разговаривал с учеными совсем не так возвышенно. А.Д. Сахаров вспоминает, как он обращался к своим коллегам-чекистам, но так, чтобы и будущие академики, присутствовавшие на совещании, поняли, что их это тоже касается: "Берия встал и произнес примерно следующее: "Мы, большевики, когда хотим что-то сделать, закрываем глаза на все остальное (говоря это, Берия зажмурился, и его лицо стало еще более страшным). Вы, Павлов, потеряли большевистскую остроту! Сейчас мы Вас не будем наказывать, мы надеемся, что Вы исправите ошибку. Но имейте в виду, у нас в турме места много!"

Сорокинский Берия, в отличие от настоящего, не только не дружит с Маленковым, но искренне его ненавидит и интригует против него перед Сталиным:

"— Какая все-таки гнида Маленков, — заговорил Берия, прохаживаясь возле глыбы. — Каждый раз, когда вижу его, теряю самообладание. Как ты его терпишь?

— Он хороший технарь. Знает производство… — глухо отозвался Сталин.

— Но он чудовищный интриган. Скольким людям он кровь испортил. Мало ему Куйбышева, Постышева и Косиора. Теперь давит Косыгина. Piece of shit…

— У него колоссальный опыт.

— Косыгин знает тяжпром не хуже его. Вся эвакуация заводов на нем держалась. Деловой парень, денди, из рода чугунных магнатов. Живой, контактный. В гольф играет блестяще.

— Это важно для зам. пред. Совмина?

— Да! — оживился Берия. — Я раньше думал как Маяковский: "Мне — бильярд, отращиваю глаз; ему же шахматы — они вождям полезней". Шахматы для руководителей — великая вещь. Они учат стратегическому мышлению. А гольф — учит тактике. Во времена Ленина и в тридцатые годы все определяла стратегия. Сейчас, в начале пятидесятых, актуально тактическое мышление. Косыгин — перспективный кадр".