Открыв дверь своего кабинета, Кортель сразу увидел его, хотя считал, что этот человек уже ушел. Он сидел на низком стуле около двери, съежившись, с вытянутыми ногами, как сидят ночью в купе поезда уставшие за день пассажиры. Коридор и впрямь напоминал вагон, покинутый пассажирами: пустые скамейки, окурки, опрокинутые урны. В глубине коридора, около самого выхода на лестничную площадку, прислонившись к стене, стоял милиционер.

Кортель хлопнул дверью, и ожидавший его мужчина вскочил со стула. Он был высокий и худой. Длинные руки его, словно чужие, беспомощно повисли вдоль тела. Теряя равновесие, мужчина качнулся в сторону Кортеля.

– Я же вам подписал пропуск! – возмутился капитан, но тут же, что-то вспомнив, добавил мягче: – Что у вас еще?

Мужчина поднял голову, лицо его было плоское, глаза бесцветные, без ресниц.

– Дело в том, что… – начал он, – я хочу дать показания.

– Вы уже давали. Хотите изменить показания?

Мужчина отрицательно покачал головой.

– Дополнить, – наконец сказал он.

– Прошу вас немного подождать.

Мужчина снова сел, замер в прежней позе. Кортель зашел в кабинет. На его письменном столе в беспорядке лежали бумаги: протокол, показания свидетелей. Кортель запихнул их в папку и открыл окно. Воздух был влажным и теплым, на Варшаву опустился туман, и под окном, по улице Новотки, проезжали автомобили с включенными фарами. «Опять туман», – подумал Кортель и бросил беспокойный взгляд на телефонный аппарат, словно ему, инспектору Кортелю, сейчас позвонят и снова повторится происшествие прошлой ночи… Его преследовало навязчивое желание прочитать новую сводку, еще раз сопоставить все факты, чтобы найти что-то такое, что позволит создать хотя бы предварительную гипотезу… «Почему именно опушка леса? Трижды опушка леса… Мчащийся экспресс проходит через переезд… Минуточку! Проверено ли, что это за переезд?…»