– Как возвратился?

– Обыкновенно. Я увидела машину. Ладынь прямо влетел в дом и тут же выбежал и уехал. Наверное, что-нибудь забыл… И как это он?…

– Но ведь самолет должен был вылететь в восемнадцать.

– Может, опаздывал…

Кортель устало положил протоколы в папку. Кажется, его беспокойство имеет основание. А дело казалось таким простым…

За окном сгущались сумерки, свет от машин, едва пробивая туман, причудливо преломлялся, снова напоминая ему о загадочном происшествии на переезде… Может, позвонить Беганьскому? Но что он-то ему скажет? Кортель представил себе его ироническую усмешку… А впрочем, надо еще раз вызвать этого Пущака и выяснить, чем хочет дополнить свои показания жених Казимиры Вашко…

Пущак сидел выпрямившись, руки положил на колени. По его лицу катился пот, ладони были влажные.

– В общем… пан… все равно сами узнаете. Я не мог жениться на Казе.

– Почему?

– Потому что четыре дня как женат. Этого еще нет в документе, но… Через пять месяцев у нас с Яниной будет ребенок.

– Казимира Вашко знала об этом?

– Нет. Я ничего ей не говорил. – Его плоское лицо как бы размякло. – Я говорю правду, пан… Я любил ее. И она меня тоже…

– Почему женились на другой?

Пущак долго молчал.

– Не знаю, пан… Я должен был жениться…

– Из-за ребенка?

– Не только это… Ее отец дал мне деньги на такси. А мне нечем расплачиваться…

Кортель привычно постукивал спичечным коробком по столу, уже не думая об Антони Пущаке. Плотный туман, насыщенный выхлопными газами, проникал в кабинет. Кортель встал, чтобы закрыть окно, и так близко от себя увидел лучи фар, внезапно ослепившие его, что не выдержал, отскочил от окна. «Кажется, схожу с ума…» – мелькнуло у него в голове.

– Значит, вы боялись сказать об этом Казимире Вашко? – обратился он к Пущаку.

– Да, – торопливо согласился Пущак.

– И обещали на ней жениться?