и чеченскую войну, которую он беспричинно начал в декабре 1994 г.). Скорее всего, он был недалек от правды – история показывает: новый правитель быстро забывает, чем он обязан предшественнику, и пытается выдать все прошлое за сплошную цепь неудач и ошибок.

Среди всех них, на взгляд Ельцина, да и всей его «семьи», наиболее предпочтительным казался именно Путин, который всем был обязан именно ему, лично Ельцину. Эта идея была поддержана близкими к семье олигархическими семьями – банкирами, промышленниками, которых сколотил первоначально Березовский и ввел в «ближний круг». Правда, они самоуверенно полагали, что править будут они, а новый президент, как «первый сеньор», всего лишь будет утверждать их решения. Началась «раскрутка» Путина, который, как утверждалось, «не побоялся взять на себя личную ответственность за новую войну» на Кавказе – в Чечне. А когда он заявил, что «будем мочить (чеченцев), мочить даже в сортирах», – восторженный вопль российского общества докатился до самых Кавказских гор, куда вскоре докатятся и танки... Так был завершен первый этап большой стратегической игры по вводу на высокую политическую арену нового президента.

Второй этап этой, уже кровавой, драмы начался с войны в Чечне (которую опять-таки начал Ельцин, а не Путин), которая плавно была перенесена из Дагестана вместе с отступающими отрядами флибустьеров, вместо того чтобы блокировать их при отходе из дагестанских сел в Чечню. Но это, скорее всего, была уже игра генерала Квашнина, а не Путина. Разумеется, их «планомерный» отход без каких-либо потерь – это также часть «большой стратегической игры», связанной с московскими событиями и дальнейшими планами оккупации.

Эта вторая российско-чеченская война велась еще более жестокими методами, без всякой пощады к мирному населению, по возможности – без контактного соприкосновения с противником.