- Боялся, - объяснил переводчик. - И еще он должен был вернуться с цветами. А то бы аллах покарал его.

"Вот чудила! - подумал Дербенев. - Ну и чудила! Дался ему этот аллах".

- Ты уж, Султан, не обижайся на меня, сам понимаешь - служба. А вот с тобой получилось как у Пушкина. Скажите ему, товарищ переводчик, что у Пушкина есть стихотворение "Анчар". В школе проходили, как сейчас помню. Там описывается один интересный случай. В пустыне рос анчар, такое ядовитое дерево. Так один господин послал к этому дереву своего раба и велел принести ему яду. Раб послушно пошел. А потом умер. Перевели? продолжал Дербенев. - Вот и у него так получилось: "И человека человек послал к анчару властным взглядом". Разъясните ему это.

Султан слушал, и вдруг из глаз его вытекли две слезинки.

Дербенев испугался. Он терпеть не мог слез, да еще мужских, и не знал, как утешить иранца.

- Скажите ему, что мне тоже влетело, - сконфуженно признался Иван.

О, всевышний! Прибавь бедному Султану разума. Он не понимает, почему этот русский солдат, который стрелял в него, пришел к нему с добрым сердцем? И почему он понес наказание за Султана? И почему не обижается на него? Слабый разум Султана никак не может постичь этого.

Так они удивлялись друг другу, пока не пришла тетя Маша и не выпроводила Дербенева из палаты.

...В общей сложности удивляться и делать для себя открытия Султану пришлось сорок восемь дней. Он никогда не спал в чистой постели, никогда не наедался досыта, его никто не лечил. Никогда и никто - до этого русского госпиталя.

На двадцатые сутки ему дали костыли. Он подошел к окну. Небо и солнце ослепили его. В мареве жаркого воздуха дрожали далекие горы.

Потом он стал выходить в коридор. На паркетном полу лежали квадраты света. Встречались больные, такие же молодые, как он.

- Салям алейкум! - поздоровался с ним один парень с черными, как у Султана, волосами.

- Алейкум салям! - ответил Султан.