Павел Васильев - поэт никого не повторяющий и поэтому неповторимый. Трагический без позы, оптимист без наигрыша, он ворвался в русскую поэзию подобно степному вихрю, и все завертелось, зашумело вокруг него.

С той встречи мы подружились. Горькая тоска сжимает мое сердце при воспоминании, что Павел Васильев, русский, могучего дара поэт погиб в двадцатишестилетнем возрасте. Его трагедия объяснялась не только рядом объективных причин, но и необузданностью натуры, не знающей ни меры, ни удержу.

Весной двадцать восьмого года дух бродяжничества занес меня из Сибири в Калугу. На городском базаре, у торговки семечками я обнаружил изданную на серой бумаге брошюру К. Э. Циолковского. На обложке была надпись: "Издание автора, Калуга". Я залпом прочел книжку о будущих полетах на Луну. Мечты Циолковского захватили так, что с беззастенчивостью юности я решил навестить автора. Только после долгих расспросов отыскал деревянный старый домик, где жил великий, но тогда еще малопризнанный ученый.

Он принял меня по-отцовски, показал макеты своих космических аппаратов, вдохновенно говорил о времени, когда ракеты полетят по маршруту Калуга - Марс и далее, в межзвездные миры. Я ушел от него влюбленный в астрономию.

Через полвека, в Магадане написал я маленькую поэму о Циолковском. Кончалась она строчками:

Да, часто по ночам, в морозе остром,

Когда трещит, раскалываясь, лед,

Я видел, как упрямо Циолковский

Отбрасывает руку в небосвод.

Так на заре своей лесной весны

Я с гением одну минуту прожил...

Пусть не герои мы, но все же, все же

Нам снятся героические сны!

Но вернусь в свою юность.

Снова подхватил меня ветер странствий, и я вторично очутился в Казахстане.