Объединение отделений General Electric, производящих двигатели и финансирующих авиацию, с электроникой для авиации Honeywell принесло бы значительную выгоду General Electric. Уэлч был настолько убежден в выгодности этой идеи, что заключил соглашение с директорами Honeywell за два дня. Говорят, он созвал правление Honeywell на следующее утро после визита на биржу, в то время как директора Honeywell обдумывали предложение United Technologies. Уэлч согласился что General Electric заплатит 45 млрд долларов за Honeywell.

Чтобы довести сделку до конца, Уэлч отложил свою запланированную отставку с апреля 2001 г. до конца 2001 г. При удачном развитии дел слияние могло бы увеличить General Electric почти в три раза и сенсационно усилить влияние компании на общемировом рынке. Когда американские власти одобрили слияние компаний, Уэлч, казалось, нашел подходящую сенсационную сделку для завершения своей выдающейся карьеры. Но Уэлч и правление General Electric недооценили Европейскую комиссию.

С 1990 г. Европейская комиссия, исполнительный орган Европейского союза, осуществляла юридический надзор над слияниями компаний, когда эти компании объединяли доходы на сумму от 4,2 млрд долларов, если 212 млн из этих доходов были из Европы. Поскольку General Electric зарабатывала 25 млн долларов своих доходов в Европе, где работали более чем 80 000 ее служащих, General Electric / Honeywell явно подпадали под критерии, установленные Комиссией.

Уэлч не слишком волновался об участии Европейской комиссии; в итоге он сказал: «Это честнейшая сделка, которую вы когда-либо видели». Но у Уэлча были все основания беспокоиться по поводу деятельности таких крупнейших корпораций, как Rolls-Royce и Rockwell, яростно воздействующих на Европейскую комиссию с целью не допустить слияния. 26 февраля 2001 г. все заинтересованные стороны были приглашены на встречу в Брюссель. General Electric представила свои доводы, но была проинформирована, что Марио Монти, уполномоченный Европейского союза, перевел сделку в «стадию №2» – полного расследования.