Их было столько, что мне вряд ли удалось бы от них спрятаться. Мне ничего не оставалось, как только кинуться к реке. Что я и сделал. Я подбежал к берегу, нырнул и попытался плыть вниз по течению, держа ружье одной рукой. И не смог. Чтобы держаться на плаву, мне нужны были обе руки. Я попытался было заткнуть ружье себе за пояс. Из этого ничего не получилось, я чуть не утонул, пока запихивал его. Ружье пришлось бросить. Едва дыша, наполовину захлебнувшись, я всплыл и медленно поплыл, стараясь держать над водой только глаза и нос.

Ассинибойны прочесывали лесок. Они перекликались между собой. Дети и женщины в стойбище кричали и плакали. Я все время ждал, что кто-нибудь из врагов меня подстрелит. Но никто из них не удосужился посмотреть в мою сторону. Им просто в голову не пришло, что я мог оказаться в реке. Вдруг течением меня понесло куда-то в сторону. Меня выталкивало быстрое встречное течение от Маленькой Реки. Я пронесся мимо своих преследователей, миновал их стойбище, и вконец выбившись из сил, как-то умудрился выбраться на берег, чуть-чуть не доплыв до устья Маленькой Реки. Я долго лежал на берегу совершенно не в состоянии сделать ни шага. Безысходность и отчаяние охватили меня. Опять мне не удалось одолеть врагов. Я потерпел самую худшую из неудач, потому что обратно до родного стойбища было много ночей ходьбы, да к тому же еще и без ружья. Ослабевший, без какой-либо надежды вернуться к своим, я пошел по долине Маленькой Реки.

Когда настало утро, я успел недалеко уйти от стойбища ассинибойнов. На дневной отдых я забрался в рябиновую рощу на северном склоне берега Маленькой Реки.