— Небось, жалеешь, что замуж за него не вышла? — спрашивал жену Владимир. — Смотри, каким орлом он вымахал! Смотрит на нас с небес…

— Дурак ты, Вовка, — говорила жена. — Ничего я не жалею. Это я говорю, чтобы тебя подзадорить… Я ж тебя люблю. Смотри, какая у нас дочь.

Когда дочь заканчивала среднюю школу и собиралась поступать в институт, в стране начало твориться совершенно невообразимое. По телевизору без зазрения совести показывали вчерашних классовых врагов.

Институт, которым руководил Владимир, мирно доживал последние дни. Один за другим сотрудники приносили заявления об уходе, виновато глядя мимо директора.

— А как же родина? — вопрошал Владимир, постепенно теряя уверенность в своей правоте. — Как же партия? Если не мы, то кто же?

— Нам, Владимир Владимирович, семьи кормить надо. Если бы не семьи, мы бы за корочку хлеба работали… Но вы ж знаете…

— Хорошо. Идите. Звоните, если надумаете назад.

— Конечно, Владимир Владимирович, — радостно соглашались уволенные сотрудники, но возвращаться не спешили.

Иногда Наталья-старшая делилась переживаниями с подругой.

— Эти годы я не жила, — говорила она, — и даже не существовала. Мне казалось, что я — медуза, подрагивающая от малейшего колебания воды и скрывающая свои аморфные телеса от окружающих. Людям, входящим в воду, нет дела до медузы, а ей — до людей.

— Может, тебе любовника завести? — спрашивала подруга. — Он тебя будет любить, ты — его.

— Кому я нужна?

Наталье казалось, что она живет совершенно автоматически, без всякого интереса к чему бы то ни было. Пьет, ест, спит, ходит на работу, готовит обеды — чисто механически…

«Кому я нужна, — думала Наталья, — для кого живу? Дочь выросла и не нуждается в моей опеке. Для нее я — возможная обуза в будущем.