Евангелия, но не его автором, а анонимный автор везде говорит о нем в третьем лице.

Известно высказывание, что «Иуда не мог написать Евангелия, поскольку покончил с

собой сразу после распятия». Совершенно верно! Конечно, заканчивая свой рассказ

очень лаконичным описанием предательства, автор оставляет за рамками

повествования и распятие, и участь Иуды, и воскресение. Но он не мог не знать ни

соответствующих отрывков Евангелий (он цитирует Мф 14:5, ср. также Мф 21:26,

46), ни преданий об участи Искариота.

Нельзя упускать из виду и общественное значение «реабилитации Иуды», как

средства борьбы с «христианским» антисемитизмом. Выше я уже указывал, что

антисемитизм был вызван не человеческим падением Иуды, и даже не бесчинством

иерусалимской толпы, потребовавшей казни Праведника, а ортодоксальным иудо-

христианским вероучением, безосновательно отождествившим открывшегося в

Иисусе Отца Небесного либо даже Самого Иисуса с божеством Израиля Яхве. При

этом на Иисуса, «царя не от мира сего», были произвольно перенесены ветхозаветные

пророчества о «царе-мессии», а претендовавшая на роль «Вселенской Церкви»

ортодоксальная община объявила себя «новым Израилем», наследницей обетований

Яхве своему народу. Именно для придания этой доктрине апостольского авторитета

была предпринята вторичная иудаизация — фактически, вторичная

дехристианизация — вошедших в ортодоксальный канон писаний, в общих чертах

завершившаяся к IV веку. Отсюда с неизбежностью вытекал антисемитизм,

требовавший лишения евреев статуса «богоизбранного народа» и превращения их в

«народ богоубийц». Отвратительный образ Иуды Искариота развился в христианской

культуре именно под влиянием этой доктрины и был призван иллюстрировать ее.