Загарину все это приходило в голову, и он старался отогнать эти мрачные, нелепые мысли, приписав их и нервам, и разлуке, и погоде.
И тем не менее он не мог избавиться от них. Чем назойливее старался не думать о них, тем яснее и, казалось, неотвязчивее чувствовал и словно был уверен, что уход грозит каким-то большим несчастием. О нем, казалось, говорил и мглистый горизонт, и море, и небо, и это неожиданное назначение.
- Какие глупости! - сердито проговорил он.
- Это что глупости? Что мы мокнем на дожде? Спустимся лучше вниз... Действительно погода - подлец...
Они вошли в каюту.
Там было тепло, уютно и светло. Вестовой догадался затопить камин и зажечь лампу.
Мрак на душе капитана исчез, и он сказал доктору:
- Нервы, брат, расшалились... Чепуха лезла в голову на баке...
Виктор Иванович рассказал про нее и, смеясь, прибавил:
- Верь я в предчувствия, как старые бабы, то...
- То был бы не Виктором Иванычем, какого я знаю давно, а невежественным человеком и трусом перед опасностью, которой вдобавок еще нет. Так-то, дружище...
- Положим и так... Но если бы эти мрачные мысли угнетали меня?
- На то у тебя есть сильная воля, чтобы не поддаваться им.
- И если все-таки...
- Обязан лечиться, как говорил... Попринимай капли, следи за желудком, а работы у тебя, как капитана, довольно. Нервы у тебя не в порядке. Ну, скажем, в первое время, острота разлуки... Но пока не болен серьезно - не должен распускать себя... Не думаешь же ты, что весь смысл жизни в неразлучном счастливом житии с женой, хотя бы и с такой, в которую влюблен до сих пор до безумия, и с детьми?.. Положим, это одна из приятных сторон жизни, не спорю, но есть и другое. И не один же ты в положении соломенного вдовца... Не один же ты на свете влюбленный муж, расстающийся по каким-нибудь делам с женой... А главное - ведь твое дело серьезное... На тебе ответственность за людей... Их лучшая жизнь, спокойствие, безопасность, их жизнь... На тебе исполнение серьезного долга... Да что я тебе говорю?.. Будто не ты, Виктор Иваныч, пропел мне суровую отповедь пять лет тому назад, когда я так разнервничался, что чуть было не свалял дурака... Ведь помнишь?