Все только дивились такой на редкость счастливой паре.

Почти с благоговейной осторожностью обнял Виктор Иванович жену и, поцеловав ее, хотел только сказать о несчастье - своем неожиданном назначении в плавание на три года, - как жена, крепко сжимая в своей маленькой руке руку мужа, словно бы не отпуская его от себя и точно все еще не доверяя тому, что сразу почувствовала, как только что увидела мужа, спросила:

- Да неужели могли сделать такую несправедливость? Назначили тебя командиром "Воина"?

- Напротив... Блестящее назначение, Вера.

- Но ведь ты не хочешь его.

- Еще бы!..

- Отказывался?

- Разумеется.

- И все-таки... на три года?

Виктор Иванович махнул головой.

- Нет... Это невозможно! - растерянно проронила молодая женщина.

И, вдруг спохватившись, сказала:

- Ты, милый, голоден... Идем в столовую.

Загарин отказался. Он закусил в Петербурге.

И с необыкновенной нежностью промолвил:

- Ты лучше садись, Вера... Устанешь.

- Пойдем ко мне... Няня здесь с Викой... Расскажи, что министр сказал... Отчего тебя назначил...

Мышка остановилась. Мальчик схватил ее и подбежал к матери.

- Мамочка! Смотри какая!.. Папа привез... Он всех нас возьмет! радостно кричал Вика.

И, показав матери мышку, отнял ее и вернулся к пожилой своей няне Матрене Петровне.

Вера Николаевна, казалось, все еще не могла поверить, что муж уйдет в плавание... Им всем так хорошо вместе...

"Все ли Витя говорил министру, чтоб остаться!?" - подумала она.

И, когда они уселись на маленьком диване в уютной, перегороженной японскими ширмами спальной, Вера Николаевна, стараясь скрыть от мужа душевное волнение, спрашивала:

- Ты говорил министру, что у нас Вика?.. Ты говорил, что скоро у нас...

И молодая женщина крепко прижалась к мужу, словно ища помощи, и продолжала: