— Добрый день, — сказал Батюшкин сиплым голосом, направляясь к своей двери.

— Здравствуйте, Валерий Владимирович, — прощебетала Тамара Алексеевна, — а вас тут из милиции дожидаются.

— Ну, что ж, — длинная рука директора описала пригласительный жест, — заходите, коль пришли.

Кабинет был небольшой и неуютный. Выдержанная в стальных тонах мебель — стол, стулья, шкафы — отливала автомобильным блеском и создавала ощущение нежилой холодности. Казалось, что на улице было гораздо теплее, чем в помещении.

— Мы расследуем убийство вашего заместителя, — официально начал Фокин, опускаясь в серое кресло. — Сейчас отрабатываем все возможные версии. Расскажите, пожалуйста, что он был за человек, чем занимался, и не могло ли преступление быть связано с коммерческой деятельностью фирмы?

Директор едва заметно кивнул, давая понять, что расслышал вопрос и выудил из холодильника початую бутылку конька.

— Будете?

— Спасибо, я на службе.

— Как хотите, — Батюшкин сделал большой глоток прямо из горлышка и, выждав секунду, другую, закурил. — Что за человек, говорите? Да правильный был мужик, настоящий, хоть и ершистый временами. Мы с ним вместе без малого 3 года отработали и богатство и бедность — все попробовали. А теперь вот его не стало.

Фокину показалось, что Валерий Владимирович сейчас пустит слезу. Не слишком ли откровенные эмоции перед незнакомым посетителем? Еще пару глотков и рыдать бедолага начнет, а ведь бизнесмен, сиречь — битый, крученный, хитрый деляга. Если бы он слюни пускал на плече у друга — это одно, а вот у милиционера, которого по определению должен бояться — совершенно другое. Или это специально на показ рассчитано? Мол, вот как мы коллегу любим — до слез буквально, а на самом деле только что с киллером расплатились.

— А чем он занимался в последнее время? Может быть, кому-то дорогу перебегал?