— В уголовном розыске, сильно не разживешься, — виновато пробурчал Олег, — а в теплых службах одна блатата сидит.

Он уже несколько раз пытался перевестись в ОБЭП, но руководство только отмахивалось и говорило, что сейчас не время. Когда наступит подходящий момент, никто не знал, а поэтому старший оперуполномоченный Фокин в свои 30 по-прежнему гонялся за мелкой рыбешкой (крупную ловили тоже блатные) и терпеливо ожидал перевода.

— Ты с начальством не умеешь ладить, — смягчила тон Зинаида. — Сегодня в людях ценят не профессиональные качества, а личную преданность, способность услужить.

— Я в курсе — лакейством это называется.

— Как не называй, а если срабатывает, почему не делать?

На этой фразе в беседу вежливо вмешался телефон: звонок, предупредительно всхлипнув, залил комнату электронным клекотом. Не вставая с пола, Олег дотянулся до трубки.

— Фокин у аппарата.

— Привет, Олег, — это дежурный беспокоит, убийство у нас, собирайся…

* * *

Кафе 'Лотос' занимало первый этаж обшарпанной 'хрущевки' и выходило окнами на широкую аллею, где и лежал под сенью лысеющих кленов труп мужчины с перерезанным горлом. Пока дежурная группа осматривала место происшествия, Полынцев опрашивал работников кафешки — унылого заведеньица с замызганными столиками, зашарканным полом и затрапезного вида клиентами.

— Ну, может быть, ты в это время в окно выглядывала или крики слышала? Давай, вспоминай, Оксана.

— Да какое окно?! — удивленно изогнула брови симпатичная официантка лет 20-ти с модной стрижкой и крупнокалиберной грудью. — Вечер на дворе, что там, в темноте увидишь, тем более, за деревьями. И не слышала я ничего, у нас здесь музыка играет, хоть закричись на улице.

— А может, он, все-таки, сидел у вас? Может, с кем-то из гостей ругался? — допытывался Андрей, крутясь на высоком табурете у барной стойки.