Время, конечно, имело на них свое действие, оно нанесло многое на них, и многое прилипло к ним; встречается много анахронизмов, но объяснить их нетрудно. Народ, продолжая петь старые песни о битвах богатырских с врагами, был тревожим новыми врагами, вызывавшими его на новые битвы. Образы этих новых врагов заменяли в его воображении образы врагов древних. Так татары заступили в песнях место печенегов и казар
Да из Орды, Золотой земли, Из тоя Могозеи богатыя, Когда подымался злой Калин-царь, Злой Калин-царь Калинович, Ко стольному городу ко Киеву, Со своею силою с поганою; — Не дошед он до Киева за семь верст. Становился Калин у быстра Днепра; Сбиралося с ним силы на сто верст Во все те четыре стороны! Зачем мать сыра земля не погнется. Зачем не расступится? А от пару было от кониного, А и месяц, солнце померкнуло, Не видит луча света белого. А от духу татарского Не можно крещенным нам живым быть Кроме следов общих исторических событий, отдельные понятия и сведения, приобретаемые с течением времени, примыкают к этому самородку народной поэзии. Так, сюда входят названия черкес пятигорских, долгополой сорочины, чукчей, алютор
При неверностях, которые могут назваться историческими, богатырские песни во многих случаях удивляют своею исторической верностью, показывающей также древнюю их подлинность. Не говорим уже о том, что пиры и богатыри Владимировы имеют за себя ясное историческое свидетельство; есть и другие, более частные сходства с историей. Так, в песнях говорится о Чуриле, как об изнеженном волоките, живущем недалеко от Киева, пониже малого Киевца; место близ Киева и в позднейшие времена называлось Чуриловщиной, и если принять, что малый Киевец значило Подол, то местоположение является верно определенным.