Бергман пишет:
Или у нас будет германский бог, или не будет никакого. Мы не можем преклонять колени перед всеобщим богом, который уделяет больше внимания французам, чем нам. Мы, немцы, были оставлены христианским богом на произвол судьбы. Он несправедлив, и потому мы терпели поражение за поражением, что верили ему, а не нашему, истинному германскому, богу.
В своей критике христианства «Наследие предков» также опиралось на идеи Ницше: христианство защищает слабых и униженных, а значит, препятствует естественному отбору в обществе, делает его больным. Прощение греха, воскрешение и спасение души, сострадание и милосердие — проявления слабости, недостойной и опасной для сильного арийского духа, и поэтому вредны.
Христианская церковь, как в Германии, таки во всем мире, была шокирована таким заявлением. В Германии немедленно поднялось движение «Бекентнискирхе» — конфессиональная церковь, боровшаяся за сохранение чистоты «истинно евангельского вероисповедания». Это движение отказывалось принимать имперского епископа, которого назначили власти, и созвало собственный собор, на котором заявило, что «христианские догматы несовместимы с нацизмом, его варварским мировоззрением и политикой».
Тем временем нацистские власти объявили о подчинении протестантской церкви государству. Многие церковные школы были закрыты, церковная собственность конфискована, а священнослужители либо арестованы (в том числе по обвинениям в контрабанде золота), уволены, либо — в лучшем случае — ограничены в проповедях. Католическая пресса подверглась самой жестокой цензуре. Религиозные праздники были запрещены, монастыри и обители закрывались, а монахов арестовывали. Эти действия должны были подорвать церковную оппозицию.