– Привет, граф Люксембург, – слышу за спиной веселый голос завпоста

Козел.

Выхожу на сцену и вдруг слышу из осветительской ложи женский голос.

– Какая волосатая грудь, – кричит осветительница, направляя на меня прожектор. Давай спущусь покопаюсь!

– Не приставай, я на работе, – заслоняюсь я ладонью от света.

Когда луч уползает, я неожиданно замечаю рядом с собой режиссера, он с вожделением смотрит на мои наколки и грудь…

Примерно через неделю такой полуставки подходит ко мне режиссер, поймав в кулисах, и вдруг жеманным голосом с женскими интонациями говорит:

– Понима-аешь, дара-агой мой, я-а па-адумал, ради тебя готов восстановить «Жди меня». За одну услугу, па-айми.

Злость кипит во мне, боюсь как бы с клыков пена не закапала. Но мне интересно, что будет дальше. Я делаю руку гуськом, пальцы веером наперевес, и потрясая кистью, говорю в тон ему:

– Не па-айдет, – говорю. – Не па-айдет. Граф Люксембург – другое дело. На худой ка-анец Валенштайн.

Он вытягивает губы, закатывает глаза и капризно ноет:

– Ну, все места заби-и-ты, но я буду иметь в виду, ка-анечно. Все от тебя за-ависит.

Значит вот как все это происходит. Чтобы мужик понял твои намерения нужно просто заговорить с ним женским голосом, – и все, и все! Так просто, и сразу ты свой, о тебе подумают и ход дадут, и движение наверх. А значит чистый фрак и крахмальная сорочка, и голос не пропивать, а использовать, и лица друзей озарятся в темноте, и маленький человек счастлив и горд, разыгрывает, смешной, из себя важную даму, и жена вдруг окажется умной, даже сведущей в музыке. Вот, как все делается: ответь женским голосом, разрушь свою природу – и все готово.