- Он готовился. - Борис снова прыгал мелкими, быстрыми прыжками, тесно сдвинув щиколотки. - Он готов. Он в хорошей форме.

- Я никогда не думал, что остановка может быть такой внезапной и что может так сильно рвануть. Понимаешь, я стоял на вытянутых, на прямых ногах, и меня швырнуло вперед и вниз, и вся сила пришлась на связки. Меня просто оглушило в первый момент. Уже позже стало больно. Здорово больно...

- И сейчас? - Борис тремя короткими прыжками повернулся вполоборота к Андрею. - И сейчас больно?

- Больно. Только, конечно, не так здорово, как сначала, но все-таки болит, проклятая. Ты двигаешь руками в локтях. Держи руки совсем неподвижно. Работай только кистями.

- Так?

- Так лучше. Биться я не смогу.

- Это черт знает как обидно. Он в хорошей форме. - Борис прыгал на правой ноге, потом сказал, отворачиваясь от Андрея: - Он будет кричать, что ты струсил...

Андрей сбросил одеяло и сел на кровати. При этом он пошевелил больной ногой и негромко вскрикнул.

- Не в этом дело, - сказал он.

- Конечно, - сказал Борис.

- И потом ему все-таки придется биться, - сказал Андрей.

Борис прыгал, наклонив голову набок, его ноги мягко и равномерно подкидывали его тело вверх, быстро пружинили и, отталкиваясь от досок пола, снова подкидывали вверх неподвижное и ненапряженное тело.

- Ему придется выдержать бой, - сказал Андрей. Он говорил очень громко. - Ему придется биться, и бой будет такой, что он его как следует запомнит. Бой будет настоящий. Бой должен быть настоящий, и бой должен ему принести поражение.

Борис все улыбался и убыстрял темп. Скакалка носилась над его головой, слегка щелкала по полу, свистела все чаще и чаще. Отрывисто, чтобы не нарушать ритма, он сказал:

- Глупости.

- Нет! Он проиграет! - крикнул Андрей. - Должен проиграть!

- Как? А нога?