И вот какая ситуация возникла к началу двадцатого века. Еврейская алия и христианское проникновение стали менять лик Эрец-Исраэль. Возникло множество рабочих мест. Именно по этой причине и началась мусульманская иммиграция в эти края. Здесь любой араб мог найти работу. Не носильщиком, так погонщиком. Не проводником, так кучером. Не прислугой, так поваром. Не охранником, так попросту вором (вполне уважаемое на Востоке занятие). Строительные и дорожные рабочие не знали, что такое простой. А чистильщикам обуви приходилось переквалифицироваться за неимением клиентов – вокруг были сплошь босяки.

Американская исследовательница Джоан Петерс в книге «С незапямятных времен» доказала, что прирост арабского населения в Палестине был наиболее заметен именно там, где сосредоточивалась еврейская поселенческая активность.

Запущенная, заброшенная окраина империи стала оживать. Но именно по этой причине и христианские, и мусульманские землевладельцы подняли волну протеста против въезда евреев в страну. И христиане, и мусульмане боялись еврейской конкуренции.

А бояться было чего.

С 1880 по 1914 г. около 65 000 евреев репатриировались в Эрец-Исраэль. Они жили уже не только в Иерусалиме, Цфате, Хевроне и Тверии, но и в Хайфе, в Яффе. В 1909 г. евреи начали строить Тель-Авив. К Первой мировой войне в Тель-Авиве жили более 2000 человек. Строились новые ишувы: Рош-Пина, Зейтим, Мигдаль, Дгания, Седжера, Явниэль, Зихрон-Яаков, Нахлиэль, Кфар-Сава, Эйн-Ганим, Беэр-Яков, Нес-Циона и др.

В марте 1914 г. Артур Руппин, ответственный за земельные сделки, купил у англичанина сэра Джона Грея Хилла поместье на холме недалеко от Иерусалима, гору Хар-ха-Цофим (Скопус), – впоследствии здесь будет открыт Еврейский университет.

Абдул-Хамид более тридцати лет правил Оттоманской империей и был достаточно мудр, чтобы установить официальные ограничения на еврейскую репатриацию (и тем успокоить подданных) и в то же время вести себя с евреями таким образом, чтобы не испортить отношения с банковским домом Ротшильдов.