- Ну, отслужил твой барабан для меня свою службу!

- Что верно - то верно! - согласился Захар. - Уедете и забудете нашего брата. В большие люди выходите!

- Что ты, Захар, разве можно забыть! - с искренним сожалением отозвался Аносов. - Не раз вспомню!

- В народе так поется, - тихо и добродушно отозвался служитель:

Отломилася веточка

От кудрявого деревца,

Откатилося яблочко

От садовой яблоньки...

Захар грустно посмотрел на юношу, пыхнул дымком из коротенькой глиняной трубочки и душевно вымолвил:

- То-то же, не забывайте нас. А в жизни и труде берегите простых людей, Павел Петрович; они всегда будут вам верными помощниками.

- Спасибо за совет! Эх, Захар, Захар, если бы ты знал, как жалко мне покидать тебя!

- Ну уж и жалко! Тоже скажете! - просиял служитель и кивнул в сторону классов: - Суматоха кругом! Велик будет праздник, и съезд ожидается большой!..

Аносов пошел дальше. Гул и звонкие голоса наполняли залы. Вот уже много дней с утра и до поздней ночи здесь кипело оживление: везде красили, чистили, мыли. В учебных залах учили танцевать, маршировать, петь, фехтовать. Корпусный капельмейстер Кудлай, тонконогий и перетянутый в талии словно оса, со встрепанными волосами, то хватался за голову и горестно раскачивал ею, то громко взвизгивал:

- Не так! Не так! Ах, боже мой, что я с вами буду делать!

Завидев Аносова, он закричал:

- Иди, иди сюда! Ты нам нужен!

Но Павел знал, что сейчас начнется самое скучное: длинный тощий кадет Бальдауф должен читать свои стихи.