Смеясь над реакционерами, Лопе строит рассказ так, будто и Филипп II считал, что «различие вер не затрагивает благородства крови»… Всему этому Лопе шутливо придает черты достоверности и, вспомнив Русь, страну, на событиях истории которой он восемнадцать лет назад построил действие «Великого князя Московского», смелой драмы в защиту свободы совести, подтверждает истинность новеллы ссылкой: «Так значится в Летописях Московии, хранящихся в библиотеке Каирского университета».

Внутреннее развитие западноевропейской ренессансной новеллы завершают «Назидательные новеллы» (1613) Сервантеса, придавшие ей синтетичность, характерную для романа и повести нового времени. В них заложен тип романа, бытового в основе, но включающего приключенческий, сатирический, философский элемент. Тенденция к такому синтезу есть в каждой повести Сервантеса и в книге в целом, где чередуются то преимущественно нравоописательно-бытовые, то преимущественно любовно-героические либо философские вещи. Являясь прологом к будущему развитию романа, синтетичность прозы Сервантеса — характерное для зрелого Ренессанса явление, свойственное также драмам Шекспира и отражающее стремление к универсальному охвату и исправлению бед эпохи. У Сервантеса «Назидательные новеллы» играют примерно ту же роль, что комедии у Шекспира. Наименование «назидательные», «образцовые» — «ejemplares» — многогранно и было подхвачено новеллистами XVII века. Оно направляло внимание на пристойность развязок, как бы заранее отводя донос автора «Лжекихота», Авельянеды, что повести «более сатиричны, чем назидательны».