В 18:00 25 июня ударная группа начала сниматься со швартовых и выходить из Севастопольской бухты. Однако при подходе к боновому заграждению на посту наблюдения и связи подняли сигнал «Выход не разрешается», корабли встали на якорь. Оказывается, в 17:33 штаб флота получил результаты рассмотрения наркомом ВМФ плана действий.

Там ударная группа утверждалась в составе двух лидеров, а группа поддержки — в составе крейсера и двух эсминцев. Так в ударную группу нежданно-негаданно для себя попал лидер «Москва». Мало того, что он не готовился к совместной стрельбе, — на нем даже не начали приготовление к бою и походу, так как съемка с якоря отряда прикрытия первоначально планировалась в 21:30, а затем, в связи с задержкой выхода ударной группы съемку перенесли на 22:30.

Что происходило далее, легко может себе представить любой, служивший на кораблях. Лидер «Москва» стал экстренно готовить свою главную энергетическую установку, на катере срочно доставили комплект боевых документов с одного из эсминцев, на борт лидера прибыл комдив для инструктажа командира корабля… Ситуация в некоторой степени облегчалась тем, что оба лидера входили в один дивизион, то есть, что называется, «сплавались», а в ходе операции «Москве» главное было держаться в кильватер «Харькова» и внимательно следить за сигналами с флагмана.

Наконец в 20:10 переформированная ударная группа в составе лидеров «Харьков» (брейд-вымпел командира дивизиона) и «Москва» вышла из Севастополя и, пройдя по фарватеру через наши минные заграждения, начала движение в сторону Одессы для введения в заблуждение воздушной разведки противника. С наступлением темноты корабли легли курсом на Констанцу и развили ход 28 узлов.