Еще множество ценных сведений выведал Хахлов у казахов о ксы-гыик. Оказалось, его видели у ледников в горах, и в песках или в зарослях камышей в пустынях,и вблизи водоемов - озер и рек. Он ищет безлюдность: когда люди перегоняют стада с равнин в горы, он спускается с гор в равнины, а зимой - наоборот. Встречается и в одиночку, и парами, и парами с детенышами. Подавляющее большинство встреч - не днем, а в сумерках, на рассвете, в ночное время. Постоянные логова неизвестны, временные встречаются там и тут. Пища - корни, стебли, ягоды, а также яйца птиц и птенцы, ящерицы и черепахи, но особо важную часть егo рациона составляют живущие в горах и в песках грызуны.

Можно вообразить, как глубоко был потрясен молодой зоолог, установивший все это, как и много-много других жизненных черт. В то время он не мог еще знать настолько анатомию ископаемых неандертальцев, как отчетливо она выпирает под тканью этих неловких и нехитрых описаний. Но чем дальше, тем больше становилось ему ясно, что речь идет никак не о человеке, но о животном, о звере, о ветви приматов, уже в высокой степени похожих на человека, далеко продвинувшихся к возникновению человека. "Допотопный человек!" - озарила его идея. Да, но это было совсем не похоже на то, что писалось в учебниках.

Две сводки, представленные нашей комиссии профессором В.А.Хахловым, были, конечно, сокровищем. Но они написаны в 1958-1959 гг. Чтобы этот алмаз засверкал, я счел себя обязанным предпринять розыск текстов, датированных теми далекими временами. В архиве Академии наук СССР в Ленинграде множество дел за 1913 и 1914 гг. просмотрел по моей просьбе Г.Г.Петров. Никаких следов! Поехал в Ленинград я сам. Мы искали заявление В.А.Хохлова в делах зоологического музея, куда оно по логике должно было поступить, в протоколах президиума и отделений, в делопроизводстве самых различных учреждений Академии. И когда уже не оставалось почти никакой надежды, я для очистки совести попросил дело, обозначенное в описи за 1914 год: "Записки, не имеющие научного значения".