- А не горели у тебя пятки при мысли о бастинадо <Бастинадо - палочные удары по пяткам.>, дружище?

- Я слишком часто бегал босиком в горах Калабрии, чтобы бояться этих пустяков.

- У каждого есть свои слабости, и я знаю, что твоя - страх перед палкой в руке турка. Твои родные горы и то местами твердые, а местами рыхлые; тунисец же, говорят, всегда выбирает такую же жесткую палку, как его сердце, когда хочет позабавиться воплями христианина.

- Ну что ж! И счастливейший из нас не в силах избежать своей судьбы. Если мои пятки хоть когда-нибудь отведают удары палок, священник потеряет одного кающегося грешника: я сговорился с добрым служителем церкви, что все подобные беды, если они со мной произойдут, зачтутся мне за покаяние... Ну, а что нового в Венеции? И как твои дела на каналах в этом сезоне? Не вянут цветы на твоем камзоле?

- В Венеции, друг мой, все по-старому. Изо дня в день я вожу гондолу от Риальто до Джудекки, от Святого Георгия до Святого Марка, от Святого Марка до Лидо, а от Лидо домой. Здесь ведь не встретишь по пути тунисцев, при виде которых холодеет сердце и горят пятки.

- Ладно, хватит дурачиться! Ты лучше скажи, что за это время взволновало республику? Не ,утонул ли кто из молодых дворян? А может быть, повесили какого-нибудь ростовщика?

- Ничего такого не было, разве что беда, приключившаяся с Пьетро... Ты помнишь Пьетрйло? Он как-то ходил с тобой в Далмацию запасным матросом; его еще подозревали в том, что он помогал молодому французу похитить дочку сенатора.

- Мне ли не помнить, какой тогда был голод! Мошенник в дороге только и делал, что ел макароны да поглощал лакрима-кристи <Лакрима-кристи - сорт виноградного вина.>

- груз графа из Далмапии.