- Следуй за мной, - сказал дон Камилло, с привычной осторожностью ступая на мокрую ступеньку и опираясь рукой на плечо Джино. - Ты мне нужен.
Ни вестибюль, ни вход, ни остальные внешние детали этого здания не могли сравниться с богатством и роскошью дворца на Большом канале. Тем не менее можно было с уверенностью сказать, что оно принадлежит знатному лицу.
- Ты поступил бы мудро, Джино, если бы попытал завтра счастья на новой гондоле, - сказал хозяин, поднимаясь по массивной каменной лестнице, и показал на красивую новую лодку, которая лежала в углу большого вестибюля; во дворах домов, выстроенных на более твердой основе, чем вода, так обычно стоят экипажи и кареты. - Тот, кто жаждет снискать покровительство Юпитера, должен прокладывать себе дорогу к счастью собственным трудом, ты это и сам хорошо знаешь, мой друг.
Джино просиял и долго рассыпался в благодарностях.
Они поднялись на второй этаж и углубились в анфиладу мрачных комнат, а гондольер все еще благодарил своего хозяина.
- Имея твердую руку и быструю гондолу, ты можешь надеяться на успех не меньше других, Джино, - сказал дон Камилло, закрывая за слугой дверь своего кабинета. - А теперь я попрошу тебя доказать мне свое усердие несколько иным образом. Знаешь ты в лицо человека, по имени Якопо Фронтони?
- Ваша светлость! - вскричал гондольер, у которого от испуга перехватило дыхание.
- Я тебя спрашиваю, знаешь ли ты в лицо человека, которого зовут Фронтони!
- В лицо, синьор?
- Как же иначе можно узнать человека?
- Человека, синьор дон Камилло?
- Ты что, насмехаешься над своим хозяином?! Я спрашиваю тебя, знаком ли ты с неким Якопо Фронтони, жителем Венеции?
- Да, ваша светлость.
- Того, о ком я говорю, долго преследовали семейные неурядицы, отец его до сих пор находится в ссылке на побережье Далмации или еще где-то.
- Да, ваша светлость.
- Здесь многие носят фамилию "Фронтони", и важно не ошибиться. Якопо из этой семьи - молодой человек лет двадцати пяти, крепкого телосложения и меланхоличного вида, темперамента менее живого, чем хотелось бы в его годы.