Разумеется, представление о «суверенной демократии», как и всякая мифологема, опиралось на реальное основание. Каждая страна имеет некие национальные особенности, обусловленные ее географией, ее историей, ее культурой, и эти особенности, как правило, находят отражение в политическом дизайне страны. Префекты во Франции, соответствующие по статусу губернаторам в России и США, тоже не избираются, как это происходит в Америке, а назначаются центральной властью. Однако демократии во Франции, конечно, не меньше, чем в Соединенных Штатах. Система с доминирующей партией, то есть с партией, которая безраздельно господствует в электоральном пространстве, раз за разом побеждает на выборах и образует парламентское большинство, существует в отдельных странах, в частности в Японии, где либерально-демократическая партия находилась у власти почти 40 лет, а также в Швеции и Италии, где в течение многих десятилетий правили социал-демократы и христианские демократы. Однако никому и в голову не приходит назвать эти страны недемократическими. А ограничения на пропаганду экстремистских воззрений присутствуют в законодательстве большинства европейских стран. И все же, вероятно, прав был Михаил Горбачев, считающий, что эти изменения в российских законах нельзя оправдать теориями «суверенной» или «управляемой» демократии. «Ограничения, которые могут оказаться необходимыми в ситуациях, угрожающих самому существованию государства и жизни людей, должны рассматриваться как временные, а не возводиться в принцип… Подобные определения искажают суть демократии — точно так же, как искажали ее концепции “социалистической” или “народной” демократии»⁶.

Видимо для того, чтобы ослабить критику, была выведена на сцену декоративная оппозиция. Перед выборами в Государственную Думу 2007 г. в срочном порядке, путем слияния трех мелких партий, была образована «Справедливая Россия», которую возглавил председатель Совета Федерации Сергей Миронов. Эта партия позиционировала себя в качестве социалистической и оппозиционной, правда оппонирующей не президенту, а лишь «Единой России». Идея здесь была очевидна. «Тот, кто доволен вообще всем или хотя бы только фигурой главы государства, должен голосовать за «ЕдРо». Тот же, кто чем-то недоволен, может отдать свой голос вновь возникающему объединению… Тем самым он все равно проголосует за партию власти, только в иной ее ипостаси»⁷.