Что в горькой песне этой нет преувеличения, свидетельствуют источники другого ряда. То же самое, почти в тех же выражениях, говорится и в грамотах Кондратия Булавина, напр., в грамоте к кубанским казакам:

«Прислали они, бояря, от себя к нам на реку полковника князя Юрия Долгорукова со многими начальными людьми, для того, чтобы им, старшинам, с боярами всю реку разорить; и стали было бороды и усы брить, так и веру христианскую переменить и пустынников, которые живут в пустынях, ради имени Господня, и хотели христианскую веру ввести в еллинскую веру; и как они, князь с старшинами, для розыску и высылки русских людей поехали, по Дону и по всем рекам послали от себя начальных людей, а сам он, князь с нашими старшинами, с Ефремом Петровым с товарищи многолюдством поехали по Северному Донцу по городкам…»

1) В грамоте Булавина, посланной кубанским казакам говорится, между прочим, следующее:

«…и они, князь с старшинами, будучи в городках, многие станицы огнем выжгли и многих старожилых казаков кнутом били, губы и носы резали и младенцев по деревьям вешали, также женска полу и девичья брали к себе для блудного помышления на постели, и часовни все со святынею выжгли».

2) Писал тогда казак с Медведицы Антон Ерофеев к «дядюшке Савелию. Пахомовичу» на Кубань:

«а у нас теперь отнимают бороды и усы, также и тайные уды у жен и у детей насильно бреют».

Если принять еще во внимание, что адмирал Крейс говорит о казацких женщинах — женские персоны — красавицы, благообразные, глаза темные, большие, волосы черные, нос и рот пропорциональный, очень благоприятны и вежливы к чужестранцам и вспомнить разнузданность воевод и начальных людей того времени, то причина убиения Долгорукова, высказанная г. Савельевым, будет наиболее вероятна.

О беглых не упоминается и в той грамоте, которую Кондратий Булавин разослал по казачьим городкам вслед за убиением Юрия Долгорукого. В ней говорится лишь о насилиях и посягновениях бояр и немцев на свободу жизни казаков и свободу их совести. Самая полная часть этой грамоты находится у Голикова: