Волнение и раздор дошли до того, что старый кошевой был сброшен и на его место рада выбрала Костю Гордеенку, которого Мазепа называл в своих донесениях царю, «древним вором и бунтовщиком». Булавин не был выдан, несмотря на неоднократное повторение требований о выдаче или, по крайней мере, об изгнании донского бунтаря из Кодака. На сырной неделе Булавин виделся с новым кошевым и куренными атаманами и получил от них клятвенное обещание в том, что запорожцы и донцы «будут радеть друг за друга» и в нужных случаях подавать друг другу «руку помощи».

Тогда Булавин провозгласил себя военным походным атаманом и, переправившись через Днепр, кликнул клич: «Атаманы молодцы, дорожные охотники, вольные всяких чинов люди, воры и разбойники! Кто похочет с военным походным атаманом Кондратьем Афанасьевичем Булавиным, кто похочет с ним погулять, по чисту полю красно походить, сладко попить да поесть, на добрых конях поездить, то приезжайте в черны вершины Самарския!»

В это время Лукьян Максимов с старшинами, желая выслужиться перед царем, разъезжал по Донцу и разыскивал беглых для высылки их на Русь. Особенно усердствовал при этом старшина Ефрем Петров не обошлось без ссоры с донецкими казаками. Некоторые станицы даже были разорены отрядом войскового атамана. Такие действия Лукьяна Максимова и старшин возбудили всеобщее негодование казаков и подготовили мятеж. Тут-то и явился Булавин.

В начале апреля

«От Кондратия Булавина и от всего съездного войска походного Донского в Русские города «начальным добрым людям посадским и торговым в села и в деревни, и всяким черным людям»: ведомо, что они всем войском единодушно вкупе в том, что «стоять со всяким радением за дело Пресвятой Богородицы и за истинную веру христианскую и за благочестивого царя, и за свои души и головы, сын за отца, брат за брата, друг за друга, и умирать за одно».