1) что дело вовсе не всегда идет о «различиях в степени», как, например, в том случае, когда один хозяйствующий субъект ведет хозяйство принципиально эмпирически, а другой — принципиально рационалистически; когда хозяйственная деятельность в одном случае требует преимущественно проявления интеллекта, а в другом — проявления чувства;

2) даже если допустить, что дух двух хозяйствующих людей всегда разделяют только «различия в степени», эти «различия в степени» могут быть настолько значительными, чтобы обусловливать «различия сущности» или, скажем правильнее, «различия по существу». Разве нужно поучать моих противников основам логики и психологии? И великан только «в степени» отличается от карлика, так же как и жар от холода, старость от юности, густое население от редкого, большой город от малого, forte от piano и т. д.

Другие, правда, признают, что в разных случаях в хозяйственном поведении людей проявляется весьма различный «дух», однако считают необходимым утверждать, что человеческая природа все-таки остается «всегда той же самой» и только каждый раз при различных обстоятельствах развивает различные стороны своей сущности. Ну, да это, в сущности само собой разумеется, что во всей истории человечества дело идет всегда о «той же самой» человеческой природе. Это ведь основное предположение всякого исторического изучения, потому что без него мы вообще не понимали бы никакого исторического хода событий. Понятно, основные явления человеческой жизни: рождение и смерть, любовь и ненависть, верность и предательство, ложь и правда, голод и жажда, бедность и богатство — всегда одни и те же. И необходимость хозяйствовать всегда одна и та же, как и ход хозяйственного процесса остается одним и тем же. И несомненно, заманчивая задача — понимать и изображать то, что остается неизменным во всей истории человечества. Только, пожалуй, это не задача историка. Ибо писать историю — значит описывать постоянное разнообразие.