- Кому же и хочется? Никому не хочется, исключая помешанных на идее самоубийства.

- Вы согласны? - обрадовался застенчивый прапорщик. - Меня это очень угнетает, - сказать откровенно, - но я вот и школу прапорщиков окончил и в полк еду, а как я там буду, не знаю.

- Ничего, втянетесь и будете как все.

- Главное, я ведь совсем не военный по своему складу характера.

- Да уж теперь мало осталось военных по натуре, зато много стало военных по приказанию.

- Вот именно, именно! И я такой... И я думаю, что меня в первом же сражении убьют.

- Могут убить и до первого сражения, - усмехнулся Ливенцев. Перестрелки ведь на фронте всегда бывают, и сражениями они не считаются... Там все гораздо проще, чем представляется издали. Неприятельская пуля летит по своей траектории; на ее пути оказались вы, - ясно, что она в вас и вопьется.

- Так было и с вами тоже?

- Совершенно так было и со мной. А что касается подвига, то никакого особенного подвига я не совершил и сейчас тоже не думаю, что совершу.

- Не думаете, что совершите, или не хотите думать о подвиге?

На этот неожиданно витиеватый вопрос Ливенцев ответил намеренно витиевато:

- Даже и подвиг, как все в нашей жизни, требует, чтобы его оценили и занесли в соответствующую графу, а если нет поблизости этого оценщика, то, стало быть, нет и подвига. Простое же выполнение воинских обязанностей за подвиг считать не принято.

Так как на очень внимательном худощавом лице собеседника начинал просвечивать какой-то новый, наивный, однако трудный для решения вопрос, то, чтобы предупредить его, Ливенцев добавил:

- Кстати, моя фамилия - Ливенцев, а ваша?

- Обидин... Прапорщик Обидин, - торопливо ответил белокурый.

- А в какой же, между прочим, полк вы назначены, прапорщик Обидин? спросил Ливенцев, так как на защитного цвета погоне Обидина была только звездочка, но не было никаких цифр.

И Обидин назвал как раз тот самый полк, в который был назначен и Ливенцев.