- Так что, по-вашему, выходит - выбора у нас нет, продолжать эту бойню мы должны? - с тоскою в голосе спросил Обидин.

- Да, выбора нет, должны, - его же словами, но твердо ответил Ливенцев.

- Тогда что же... тогда... не о чем и говорить больше... Остается одно - помирать, - пробормотал Обидин.

Ливенцеву, видимо, стало жаль его. Он положил руки ему на плечо и сказал, улыбаясь:

- Помереть мы с вами всегда успеем, но сначала надо попробовать кое-что путное сделать.

- А что же именно "путное"?

- Да, в самом деле, что вы называете "путным"? - почти одновременно спросил и капитан.

- Ну, уж, разумеется, не сдачу в плен, - уклончиво ответил Ливенцев.

Между тем в это время санитарный поезд, после свистков, дерганья и лязга, отодвинули куда-то дальше в тупик, и на его место мягко подкатил, попыхивая локомотивом, щегольской, совсем небольшой поезд, всего в три вагона.

- Это что же такое за поезд? - спросил теперь уже Ливенцев капитана.

А тот вместо ответа кивнул в сторону парадных дверей вокзала, откуда поспешно выходили один за другим два генерала, оказавшиеся тут и направлявшиеся к поезду. Заметны также стали теперь и жандармы, а толпа как-то вдруг поредела.

Инженерный поручик вместе со штабс-ротмистром кавказцем подошли откуда-то к группе Ливенцева, и первый из них сказал:

- Главнокомандующий Юго-западного фронта Брусилов катит экстренным поездом.

А второй добавил:

- По всей вероятности, едет в ставку, представляться царю.

- Неужели не выйдет промяться? - спросил Ливенцев. - Посмотреть хотя бы издали на вершителя наших ближайших судеб.

- Вы разве его никогда не видели? - удивился артиллерист.

- Не приходилось.

- Генерал как генерал... Точнее, как старый генерал, - ведь он уже далеко не молод.