Расспрашивая водителя, Шугалий поинтересовался, в каком настроении возвращался Стецишин из Озерска - был взволнован, мрачен или раздражен, может, был весел, - но водитель не заметил ни мрачности, ни раздражения: канадец был совершенно спокоен, под конец дороги начал, кажется, дремать, у гостиницы вежливо попрощался с ним и пытался сунуть трояк "на чай", но шофер не взял, и Стецишин около половины седьмого вечера поднялся в свой номер на третьем этаже.

Есть ли вообще какая-нибудь связь между его посещением Озерска и смертью Завгороднего?

- Вот что, - встал Шугалий и застегнул сорочку, - ваши предположения, лейтенант, небезосновательны. Бывает такое стечение обстоятельств, что только за голову хватаешься. Кстати, может, в милиции правы и Завгородний - жертва несчастного случая. Все может быть, лейтенант, извините, как ваше отчество?

- Называйте просто Богданом... - Щеки у лейтенанта порозовели, и Шугалий понял, что Малиновскому и правда будет удобнее, если его будут называть так.

Прищурил на лейтенанта хитрый глаз, спросил:

- А что говорят в поселке?

- О Завгороднем?

"О папе римском", - захотелось сострить, но Шугалий лишь нетерпеливо щелкнул пальцами, и лейтенант понял всю неуместность своего вопроса.

- Есть один слушок... - начал он неуверенно, - по-моему, глупости, но людям рот не заткнешь...

- Я хочу знать все, что вам известно о деле Завгороднего, - сухо проговорил капитан, и Малиновский сразу весь подобрался, чуть не вытянулся, встав.

- Говорят, - ответил он, - что Завгороднему отомстили. Два года назад был у нас процесс... О деле Кузя слышали?