Олена Михайловна принесла полный кофейник и две маленькие чашечки, поставила на журнальный столик. Шугалий свободно вытянулся в кресле, а она примостилась на диване с ногами, сбросив туфли, совсем по-домашнему, видно, это было проявлением доверия с ее стороны и свидетельствовало о непосредственности натуры. Капитан был приятно удивлен.

Шугалий отхлебнул глоток и правда вкусного кофе и спросил:

- Вы когда-нибудь работали, Олена Михайловна?

Женщина поболтала серебряной ложечкой в чашечке, подняла глаза.

- Когда-то окончила кулинарный техникум, - ответила она, - работала в столовой рыбзавода, но Андрий заставил бросить. А теперь зовут шеф-поваром в чайную, и придется идти. Ребенка надо поддерживать.

- Какого ребенка? - не понял Шугалий.

- Олексу во Львове...

- Он - ребенок? - засмеялся капитан.

- Совсем еще ребенок, - уверенно подтвердила она, и Шугалий понял, что вряд ли кто-нибудь переубедит ее.

- Вам нравится Нина Бабинец? - спросил он.

- Девушка как девушка. Современная. - Олена Михайловна доброжелательно улыбнулась, но в последнем слове Шугалий все же уловил негативный подтекст. - Я не возражаю. Андрий, правда... - запнулась она.

- Был против? - Олена Михайловна не ответила, но Шугалий не обратил на это внимания. - Ваш брат никуда не отлучался после отъезда Стецишина? спросил он.

- Нет.

- Разговаривал по телефону?

- Кажется, нет. Вечером я поливала цветы и могла не услышать.

- Говорил, что собирается на рыбалку?

- Рано лег спать. В десять его окно уже не светилось. А утром его разбудил Чепак.

- Кто? - Шугалий поставил чашечку, чтобы не расплескать кофе. - Какой Чепак?

- Северин Пилипович, ветфельдшер. Помощник Андрия. Он тут в конце улицы живет.

- Когда это было?

- Около пяти. Уже рассвело. Я еще дремала, но услышала звонок, а потом голос Северина Пилиповича.