Далее следует вывод, способный не убедить, а удивить читателя: «Мыслимо ли, чтобы А. Д. Меншиков не осилил элементарной грамотности, не выучился письму, не выучился готовить чертежи, предназначенные к постройке судов; и при всем том не только находился среди избранных «способнейших», на которых возлагал самые заветные свои надежды монарх-реформатор, но и стал первым из них?» (с. 32).

Самым веским доказательством умения Меншикова писать автор считает такие слова в послании Александра Даниловича: «по письмам собственных наших рук», придавая им свое толкование и игнорируя факт, что выражение имеет такое же значение, как «чел», «читат», «ты пишешь» и т. д.

Один из аргументов Беспятых поставил меня в затруднительное положение, ибо неясно, что он хотел доказать, приводя слова архитектора X. Марселиуса, в присутствии которого князь, войдя в Петропавловский собор, «саженью много измерял в длину и в ширину, совсем не говоря, что это будет». На основании сей фразы Беспятых заявляет: Меншиков знал чертежное дело. «Итак, существуют документальные подтверждения тому, что Александр Данилович производил измерение и готовил чертежи, а следовательно, знал по меньшей мере арифметику и геометрию» (с. 36). Помилуйте, приведенный текст не дает ни малейшего основания для вывода: «Меншиков умел делать чертежи». Текст лишь косвенно утверждает, что князь умел считать (однако и большинство неграмотных деревенских баб, не говоря уже о мужиках, владели тогда по крайней мере двумя действиями арифметики в пределах небольших чисел).

Сведений о том, что Александр Данилович умел составлять чертежи, нет никаких, но Беспалых считает, что читателя может убедить приводимый им эпизод, произошедший 28 ноября 1717 года, когда светлейший князь с генерал-адмиралом Ф. М. Апраксиным, вице-адмиралом К. И. Крюйсом, контр-адмиралом И. Ф. Боцисом «изволил смотреть и размеривать, где быть внутри Адмиралтейства каналу».