Именно с вопросом о мире были связаны первые серьезные расхождения между Люксембург и правительством Ленина. "Ее надежды на то, что русская революция призовет международный пролетариат к борьбе, быстро угасли, писал Пауль Фрелих. - Больше всего Роза боялась, что большевики могут игрой с немецкими дипломатами заключить опасный мир, типа "демократического мира" без аннексий и контрибуций, и добиться этим расположения германского генералитета"=1. Но ни Люксембург, ни Либкнехту в страшном сне не могло привидеться, что ленинский мир окажется многократно худшим: Ленин подпишет мир антидемократический, с аннексиями, с контрибуциями, с выгодными для германского правительства дополнительными договорами.

Разумеется, Либкнехт и Люксембург подвергли брестскую политику Ленина суровой критике, так как она противоречила интересам германской революции. С осени 1918 г. эта критика становится резкой и открытой. "Теперь... нет уже прежнего большевизма с прежними целями. Отказавшись от надежды на немедленную революцию в Европе, он ставит себе целью восстановить народное хозяйство в России на началах сочетания государственного капитализма с частнокапиталистическими и кооперативными хозяйственными формами", - писала Люксембург в сентябре 1918 г. в брошюре "Русская революция"=2. Брестский мир Люксембург называла "вероломством по отношению к международному пролетариату".

Однако Люксембург не ограничилась критикой Ленина по вопросу о Брестском мире. Аграрную политику Совнаркома она подвергла критике слева: "То, что делают большевики, должно работать прямо противоположно, ибо раздел земли среди крестьян отрицает путь к социалистическим реформам". Развязанный большевиками террор и разгон Учредительного собрания - нарушение всех демократических норм, свободы слова и свободы печати: "Терроризм доказывает лишь слабость... Когда придет европейская революция, русские революционеры потеряют не только поддержку, но, что еще важнее, мужество. Итак, русский террор это только выражение слабости европейского пролетариата"=3.