Подполковник Волков был уволен в запас. Встал вопрос: кого назначать новым командиром группы. Никто как-то не проявил особого желания, чего раньше никогда не отмечалось. И командиром группы был назначен Куманин, хотя его кандидатура как бы не рассматривалась вследствие недостатка опыта и низкого воинского звания.

«Опыт — дело наживное, — решило начальство, — а звание — поправимое». И Куманин стал майором.

После этого он начал лично присутствовать на инструктажах, которые проводил с командирами подразделений куратор от ЦК КПСС. Куратор разъяснил, что на данном этапе следует прекратить аресты монархистов, воздержаться от проведения обысков (по крайне мере, официальных), открытые уголовные дела закрыть, и впредь до особого распоряжения ограничиться профилактическими мероприятиями.

Профилактические беседы для настоящего чекиста — пустое времяпрепровождение.

— Вы будете отрицать, — спросил Куманина один из профилактируемых граждан, — что Петр Александрович Столыпин был величайшим русским государственным деятелем?

— Он был прежде всего не Александровичем, а Аркадьевичем, — поправил Куманин.

Это явилось для профилактируемого таким откровением, что беседу пришлось закончить.

Какое-то время группа Куманина просто ничего не делала, приводила в порядок накопившиеся документы, актируя конфискат. Куманин решил заодно актировать (т.е. списать в кочегарку) и книги, которыми были забиты уже два несгораемых шкафа. «Процессы прекратились, и на кой ляд все эти книги занимают место?» Он написал соответствующее представление, приложил акт, где, как положено, перечислил все единицы хранения, и пошел визировать эти документы у заместителя начальника отдела «А» полковника Кудрявцева.

— Да ты что, Сережа? Сдурел? — поинтересовался полковник, просмотрев «единицы хранения». — Ни в коем случае. Это тебе не Солженицын с Авторхановым. Это же уникальные вещи. Мы их вскоре в «ленинку» передадим с оркестром и телевидением. Документы он вернул, но один экземпляр акта все же оставил у себя.