— Куманин, — услышал он в трубке голос полковника Кудрявцева, ставшего к этому времени уже начальником отдела «А», — ты когда-нибудь на работе вообще появляешься? Ты где работаешь: у нас или в обществе «Память»? Завтра к девяти ноль-ноль, чтобы был на рабочем месте. Тебя генерал вызывает. — И повесил трубку.
Слова «тебя генерал вызывает» ничего, конечно, не объясняли. Во-первых, какой генерал? В последнее время Куманин докладывал о проделанной работе и генералу Прилукову (начальнику КГБ Москвы и Московской области), и генералу Абрамову (начальнику «куста» идеологических отделов), и даже однажды генералу Бобкову (зампреду КГБ).
Кто из них вызывает? Обычно не вызывал никто. К ним просились на прием, чтобы утрясти те или иные пробуксовывающие вопросы.
Мелькнула мысль о возможном повышении. Бумага на подполковника ушли более года назад куда-то наверх, да там и потерялись. Может, наконец, вернулись, и его вызывают в связи с очередным повышением в звании? Хотелось, чтобы было так, но опыт подсказывал — к большому начальству вызывают только для дачи фитилей, а о повышении сообщают из управления кадров, причем не генералы, а отставные майоры-инспекторы, окопавшиеся там чуть ли не с ежовских времен.
Сергей перебрал мысленно все свои дела за последний месяц. «Вроде все нормально, все согласовано, все в рамках полученных инструкций и указаний». Никакой отсебятины Куманин себе не позволял. Служба научила его чуждаться импровизации. Разумная инициатива возможна, но только в рамках полученного приказа. Впрочем, начальство всегда найдет, за что вставить фитиль.
Прибыв к девяти утра на Лубянку, Куманин с удивлением узнал, что его вызывает генерал Климов, о котором никто не мог толком сказать, чем он занимается и вообще что это за человек. Ходили слухи, что Климов начинал службу чуть ли не при Абакумове и был офицером спецгруппы, сделав карьеру на том, что мастерски ломал плоскогубцами носы сотрудникам, впавшим в немилость у грозного министра.