— Разрешите доложить, — возразил Куманин. — Например, останки Гитлера, как известно, хранятся именно в архиве. Почему бы там не быть и останкам Романовых? Кстати, по одной из версий, Юровский привез головы расстрелянных в заспиртованном виде в Кремль. Может быть, где-нибудь в наиболее запретных фондах они и хранятся.

— Любопытно, — Климов с интересом взглянул на майора, — продолжай.

— Вот что я подумал, — продолжал Куманин, — там, где хранятся останки Гитлера, стоит еще несколько картонных коробок с разными печатями. На некоторых — печати образца двадцатых годов. Что они могут содержать?

— Интересно, — хмыкнул генерал, — а когда это ты успел в этом хранилище побывать?

— Я был еще старшим лейтенантом, — поведал Куманин, — когда меня и еще нескольких младших офицеров включили в комиссию по какой-то архивной инвентаризации. Мы перетаскивали ящики и коробки с архивными документами. Нас для этого в комиссию и включили, чтобы использовать в качестве грузчиков. Ни под какими актами мы потом не подписывались. Это за нас сделали генерал Мылин и два полковника. Так вот, когда мы эти ящики таскали, один из архивных работников сказал: «Знаете, ребята, что в этом ящике? Череп Гитлера».

— Я бы этих болтунов… — начал Климов, но сдержался и спросил: — Короче. Что ты предлагаешь?

— Для начала, — предложил Куманин, — проверить все остальные ящики в этом хранилище.

— Кто же нас туда пустит? — поинтересовался генерал. — Ты сегодня походил по архивам, видел как нашего брата там встречают.

— Вы сказали, — осмелился напомнить Куманин, — что дело на контроле Политбюро. Если это их задание, пусть они нам откроют доступ во все архивы и хранилища.

— Ты как хочешь, — улыбнулся Климов, — но я в эти хранилища не пошел бы, даже если бы меня туда пустили. Там такое можно узнать, что потом и дня не проживешь. «Особая папка» вся уже компьютеризированна. Из тех, кто этим занимался, я имею в виду библиографов и техников, никто никаких премий не получил, если не считать того, что их похоронами занимался лично Управделами ЦК.