Но нас, желающих овладеть иностранным языком, эти споры и структурные анализы совершенно НЕ ДОЛЖНЫ ВОЛНОВАТЬ, по крайней мере до тех пор, пока мы, как минимум, не достигнем целей программы-оптимума. Когда вы научитесь хорошо говорить и понимать иностранную речь, а ваше желание анализировать язык, искать ответы на вопросы «почему?» все еще будет сильным — пожалуйста! Присоединяйтесь к дискуссиям, которые ведут филологи, будь то филологи — носители языка или филологи, для которых данный язык не является родным, знакомьтесь с их изысканиями в области грамматики, фонетики — короче, достигайте тех целей, которые вы преследуете, анализируя язык. На этом этапе анализ будет максимально полезным и для вас, и для тех, с кем вы общаетесь на эти темы.

На начальных этапах изучения языка подобный анализ — лишь трата времени и сил. Вы, конечно, можете получать косвенную выгоду от результативного поиска ответов на вопросы «почему?» в виде похвалы преподавателя или повышения чувства собственного достоинства при мысли о выученных наизусть в рекордно короткое время неправильных глаголах английского языка, но чаще всего все эти успехи — только видимость прогресса. Объективно в 99% случаев вы топтались на месте в изучении английского, так как слишком рано устремились покорять призрачные вершины чужого языка.

Подводя итог, скажу, что анализом языка (впрочем, как и любой другой человеческой деятельности) надо заниматься «изнутри», уже овладев языком (или какой-то сферой деятельности).

Давайте опять вернемся к Эриксону. Что отличало людей, которые пытались анализировать его действия, не владея гипнозом, от Бэндлера и Гриндера? Почему потерпели неудачу первые и почему задача была решена вторыми? Потому что у первых оказались слабее способности к аналитическому мышлению? Не думаю, что это было решающим фактором. Главная причина — Бэндлер и Гриндер овладели СНАЧАЛА гипнозом и потом стали анализировать структуру его проведения.