— То есть украсть его?

Брезгливо посмотрев на медвежатника, толстяк ответил:

— Если вам так больше нравится, то да. Я уже сказал, что никаких сложностей с полицией иметь не придется. Этот коллекционер сам похитил этот перстень у моего клиента. А вы его отберете. Жаловаться полиции он не посмеет.

Уронив на роскошный персидский ковер пепел сигареты, Феннел поинтересовался:

— Какую ценность представляет собой перстенек?

— Это вас не касается. Разумеется, ценность он имеет, но для весьма ограниченного круга лиц. — Помолчав, толстяк продолжал:

— Я сообщу вам кое-какие детали относительно типа, у которого в данный момент находится это ювелирное изделие. Он невероятно богат. У него неистребимая страсть к предметам искусства, и он готов прибрать к своим рукам самые лучшие из них. Он совершенно лишен принципов морали. На него работает целая сеть экспертов. Они успели похитить множество сокровищ из крупнейших музеев мира и даже из Ватикана, чтобы сделать из них экспонаты его собственного музея, несомненно самого замечательного в мире.

Решив, что и ему пора принять участие в конференции искусствоведов, Гарри спросил:

— А где он находится, этот музей?

— На границе Безутоленда и Натала… Где-то в Драконовых горах.

— Уж не о Максе ли Каленберге идет речь? — подавшись всем корпусом вперед, полюбопытствовал Кеннеди Джонс.

Помолчав, Шейлик стряхнул с сигары пепел.

— А что, вы его знаете?

— Кто же из тех, кому приходилось бывать в Южной Африке, его не знает?

— Может быть, вы расскажете этим двум джентльменам, что вам о нем известно?

— Он и есть тот самый господин, у которого сейчас находится перстень?

Шейлик кивнул.

Джонс глубоко вздохнул. Хмурясь, поскреб подбородок, закурил сигарету. Выпустив струю дыма, начал:

— Я знаю только то, что и так всем известно. Каленберг — личность таинственная, о которой чего только не услышишь.